Договорная теория. Часть 4.

Из всего этого следует вывод о том, что "всякая функция, которая относится к индивидуальному объекту, не есть дело законодательной власти". Это - первое. А второе и весьма важное в практическом плане - это вывод о том, что повеления, исходящие от одного лица, кто бы это ни был (государь, правитель, монарх и т.п.), только от его имени, не суть законы, поскольку "закон соединяет всеобщность воли с всеобщностью объекта".

Даже то, что постановляет верховная власть относительно частного предмета, не является законом, а лишь декретом - актом администрации, а не суверена. В качестве суверена - обладателя верховной власти, выразителя и носителя общей воли, может выступать, согласно общественному договору, только такое единое целое, как народ. Только "общая воля может управлять силами государства", причем не произвольно, а "сообразно с целью, для которой последнее учреждено и которая есть общее благо".

Следует особо отметить, что эту общую волю, как и суверенитет - выразитель и носитель общей воли, никто не может ни отчуждать, ни искусственно делить. Он - неотчуждаем и неделим. Руссо утверждал, что суверенитет, будучи только осуществлением общей воли, не может никогда отчуждаться и что суверен, будучи не чем иным, как коллективным существом, может быть представлен только самим собой.

По тем же самым основаниям, по каким суверенитет неотчуждаем, он и неделим. Ибо одно из двух: или воля является всеобщей - или ее как таковой вообще нет; или это воля всего народа - или же это воля только части его. В первом случае эта объявленная всеобщая воля "есть акт суверенитета и составляет закон; во втором - это только частная воля или акт магистратуры (должностных лиц), самое большое - это декрет".

Согласно общественному договору суверен, будучи наделен законодательной властью или, иными словами, правом на издание законов, сам действует не иначе, как на основе и в рамках закона. Больше того, поскольку законы есть акты только общей воли и к тому же являются исключительным проявлением общей воли - воли суверена, то последний может действовать только тогда, когда весь народ собран.

Разумеется, во всем этом есть элемент утопизма и идеализма, причем не только применительно к нашему времени, но и ко времени написания "Общественного договора". Руссо понимал это и, предвидя возможные упреки, соответственно парировал их. Скажут, писал он, что собранный вместе народ - химера. Да, это химера теперь, но это не было химерой две тысячи лет назад. "Разве люди изменились по своей природе?"

Следует иметь в виду, что в "Общественном договоре" речь идет о времени первоначального возникновения государства на договорной основе, а не последующего его развития.

На ранних стадиях развития общества и государства ввиду немногочисленности и компактности проживания на сравнительно небольших территориях населения Руссо и другими сторонниками договорной теории допускалась возможность их совместного, непосредственного решения вопросов и принятия законодательных актов.